Ткачев и Светлицкий — две стороны одной трагедии

Валерий Морозов

Светлицкий купил должность заместителя руководителя Федеральной службы России по экологическому, технологическому и атомному надзору за 2 миллиона долларов. В 2004 году об этом с гордостью говорили в офисе Инвестиционной компании «КИК», которая принадлежала Светлицкому. 

В это время в здании «КИК» мы вели работы по реконструкции инженерных систем. Сотрудники компании Светлицкого ожидали, что должность заместителя руководителя Ростехнадзора, курирующего вопросы экономики и финансов, позволит структурам Светлицкого заполучить водоканал и соответствующие службы и сооружения системы водоснабжения в Ростовской области и на юге России. 

Светлицкий проработал в Ростехнадзоре недолго. Через год руководителя Ростехнадзора заменили, пришел новый, генерал Пуликовский, которому самому (или не только ему, но и тому, кто его поставил) были нужны «хлебные» должности заместителей, и Светлицкого уволили. 

Не помню, успел ли он тогда приватизировать службы водоканала Юга России или ему пришлось для этого еще и занять должность замминистра в министерстве энергетики, но усилия Светлицкого увенчались успехом: то, что хотел, он приватизировал. 

Теперь на его совести и его деньгах лежат души сотен погибших людей в Крымской трагедии! 

Отключение электричества в Подмосковье прошлой зимой, разрушение турбин Саяно-Шушенской ГЭС и затопление Крымска имеют одну основу: техническая неграмотность, пренебрежение требованиями техники безопасности, отсутствие правильного технического обслуживания и ремонта, стремление получить максимальную прибыль за счет завышения цен для потребителя и снижения расходов на техническое обслуживание и перевооружение. 

Можно десятки лет не вырубать деревья вдоль линий электропередач, а деньги, необходимые для этого, воровать и выводить на счета в зарубежные банки или скупать акции предприятий энергетики, и тогда вы дождетесь, что просеки зарастут, и выросшие деревья под тяжестью льда и снега обрушат линии электропередач и оставят деревни, поселки и города без электричества в двадцатиградусные морозы. 

Можно не проводить техническое обслуживание и ремонт турбин и другого оборудования ГЭС, а деньги, необходимые для этого, воровать и выводить на счета в зарубежные банки или скупать акции предприятий энергетики, и тогда вы дождетесь, что турбину напор воды вырвет, и погибнут десятки людей, а под угрозой окажется миллионный город. 

Можно не следить за состоянием водохранилища, отводов и путей слива излишней воды, а деньги, необходимые для этого, воровать и выводить на счета в зарубежные банки или скупать акции предприятий энергетики или систем водоснабжения областей, краев, чтобы получать с населения все больше денег и не делать то, что необходимо, и тогда, если пройдут дожди, а сланцевые породы, сползавшие многие годы в отводном туннеле, забьют пути стока воды, и вода, накопив объем и мощь, прорвется сквозь затор и смоет город, и погибнут тысячи детей и взрослых, а пострадают десятки тысяч. 

И когда все это произойдет, то можно откупиться наворованными деньгами. И все будут счастливы, кроме погибших и их близких и просто нормальных людей. 

С Ростехнадзором у меня были хорошие связи. Одно время я даже пытался заставить Ростехнадзор проверить законность и готовность Государственного Кремлевского дворца к эксплуатации. В 2004 году я, как генеральный директор компании, которая была генеральным проектировщиком по реконструкции ГКД и генеральным подрядчиком по реконструкции инженерных систем ГКД, в том числе вентиляции и кондиционирования, отказался подписывать акты ввода в эксплуатацию ГКД. Шаболтай, директор ГКД, запустил объект, проведя в нем президентские приемы и концерты. Это было нарушение любых известных норм и законов. 

Я пытался выйти на этот вопрос с разных сторон, в том числе и через Ростехнадзор, однако ничего не получилось. Окончательный ответ я получил уже от Пуликовского, который через своего подчиненного (не через Светлицкого, того уже «ушли») дал мне окончательный ответ: «В Кремль я не полезу». 

Светлицкий — это одна сторона медали, которой режим Путина должен быть «награжден» за трагедию в Крымске. 

Он представитель того крыла российского бизнеса, которое приходит на государственную службу, покупая должности, и не только потому, что ему эта должность нужна, чтобы отхватить кусок пирога оставшейся собственности Советского Союза. 

Должности продаются и покупаются уже давно. Иногда бизнесмены получают предложение «зайти» на должность, и готовы реально работать для того, чтобы сделать что-то нужное и эффективное. Но, заплатив миллионы долларов, они прежде всего озабочены тем, чтобы отбить эти деньги и выйти с прибылью из сделки: деньги — государственная должность — деньги. 

На должности приходят не специалисты, которые росли в отрасли или науке по специальности и доказали свою эффективность, а те, кто может заплатить за должность и заинтересован в том, чтобы «покормиться на поляне», иначе он миллионы долларов платить не будет. 

Сама система отбирает воров или производит государственных преступников. 

Ты можешь им не быть, тогда ты должности не получишь. Я отказывался платить за возвращение на госслужбу или в госкорпорацию и ни разу не получил повторного предложения после отказа. 

Захватывая технически сложные объекты, бизнесмены в креслах высших государственных служащих используют служебное положение прежде всего для собственного обогащения. Техническое развитие, совершенствование, модернизация становятся «темами», внутри которых «пилятся бюджетные пироги». 

Сложные технические системы приходят в упадок. Запас прочности, заложенный в советские сооружения и оборудование, закончился. Вал аварий нарастает. Наступает технологическая катастрофа России. 

Пример Светлицкого — это лишь одна сторона медали, лишь один из примеров страшного настоящего и еще более страшного будущего России, ставший известным только по причине гибели сотен людей. 

Но есть и другая сторона медали: губернатор Ткачев. 

В Сочи ежегодно проводится инвестиционный форум. На него сгоняются руководители фирм, организаций, чиновники. С фирм снимаются деньги, платит за форум и бюджет, то есть весь народ из своих налогов. 

Я не могу сказать, что было на последних форумах, но до 2009 года это было дорогое, помпезное и бестолковое мероприятие, которое на несколько недель парализовало город. От форума была лишь одна польза: можно было послушать концерты Краснодарского казачьего хора и какой-нибудь иностранной эстрадной знаменитости. 

В павильоны сгонялись администрации городов и районов Краснодарского края, которые рассказывали про свои многомиллиардные проекты, половина из которых была полными «Нью-Васюками», половина — частичными. 

В 2008 году я увидел проект «Морская пальма в Сочи». Проект полностью повторял то, что строилось в Арабских Эмиратах. 

Побывав в Эмиратах, я сам когда-то заинтересовался этой темой. Ну, действительно, в Сочи земли на побережье свободной нет. А так красиво выглядит вытянувшаяся в море «Пальма» островов, по форме повторяющих континенты, страны, города. А на них бунгало, особняки, дворцы. 

Я начал прорабатывать этот вопрос и быстро понял, что на российском Черноморском побережье построить такую «Пальму» невозможно. Для такого проекта должно быть спокойное и неглубокое море, песчаное ровное дно, отсутствие течений. Насыпать такие острова можно тоже не всяким материалом. В Эмиратах использовали специальный песок, который завозили то ли из Японии, то ли из Юго-Восточной Азии. 

В Сочи морское дно не песок, а галька. До твердых пород надо пройти через десятки метров этой гальки. Течения сильные. Ветра постоянные, шторма тоже. Глубина от берега через полкилометра опускается до нескольких сотен метров. 

В Сочи невозможно получить дополнительные электрические мощности. Сколько будет стоить провести систему электроснабжения, чтобы построить и обеспечить новый искусственный архипелаг?! 

И потом. В Сочи с советских времен не модернизировалась система канализации и очистки сточных вод. Фактически побережье Сочи — это большая сточная канализационная яма. У нее можно проводить инвестиционные форумы а-ля Пахомов или а-ля Ткачев, но нельзя настроить островов, за строительство дворцов на которых сумасшедшие заплатят миллиарды. 

Однако, что меня несказанно удивило, на инвестиционном форуме в Сочи подобный проект, перерисованный с арабского, активно продавался. То есть на стенде реально продавали земельные участки и дома на будущих островах. 

Я не выдержал и подошел к стенду. 

— Ребят, а вы в курсе, что вот эту вашу «Пальму» на Черноморском побережье, например, в Сочи построить невозможно? — спросил я сотрудников фирмы, которая презентовала проект на форуме. Ребята были в белых рубашках, галстуках, черных выглаженных брюках. Вежливые и внимательные, они выглядели как молодые сотрудники международной финансовой корпорации. 

— Почему вы так думаете? — строго спросили меня ребята. 

— Я строитель и занимался этим проектом, — сказал я. 

— Тогда вы не наш клиент, — вежливо улыбаясь, сказали ребята. И перестали обращать на меня внимание. 

Позже я узнал, что они все-таки смогли собрать несколько десятков миллионов долларов. Потом исчезли. 

Кроме откровенных разводов и втирания очков федеральному начальству и инвесторам, основная задача форума в Сочи та же, что и Олимпиады: всемерно поднять цену земли. 

Спросите в Краснодарском крае, кому принадлежит земля. И вы получите ответ, что почти вся земля в Краснодарском крае принадлежит Ткачеву и его «семье». 

Одно время я хотел заняться сельским хозяйством и переработкой сельхозпродукции. В это время мне приходилось в основном работать в Сочи. Я начал прорабатывать возможность покупки земли в Краснодарском крае. 

— Валер, не лезь туда, — сказал мне один из руководителей администрации Краснодарского края. — Ты что, не знаешь, кому у нас принадлежит земля? Ты можешь, конечно, получить участок и работать на нем, но в реальности ты владеть им не будешь. Ты просто будешь работать на того, кто реально владеет землей. И сделать он с тобой может все, что захочет. Ты так работать не захочешь. Начнешь выступать. А этого у нас делать нельзя. Забудь! 

В Имеретинской низменности земля до начала проекта «Олимпиада в Сочи» стоила не более нескольких сотен долларов сотка (зависело от места). Я знаю бывшего заместителя министра по делам СНГ, которому тогдашний мэр Адлера хотел подарить участок как раз в районе Имеретинки. Тот отказался. Участок в несколько десятков соток, с его точки зрения, почти ничего не стоил, а принес бы одни заботы. Теперь сильно жалеет. 

Вся земля до начала проекта «Олимпиада в Сочи» была скуплена Ткачевым и его людьми, а также судьями и сочинскими чиновниками. После объявления о том, что в Сочи пройдут Олимпийские игры, стоимость земли в Имеретинке выросла в среднем до 100 тысяч долларов за сотку. Большинство участков было продано нашему государству и его «Олимпстрою». 

Конечно, несколько тысяч местных жителей тоже выиграло от этого, но главное в этой «операции» было заработать хозяевам края. 

Нужна ли Олимпиада России? Можно ли было вложить средства в другие проекты, в том числе в Сочи и Адлере? Можно ли было израсходовать десятки миллиардов долларов на очистные системы, энергетику, жилищное строительство? 

А зачем строить мост на остров Русский, если мы сами его построить не можем, только пропустить через себя деньги и обеспечить необходимые откаты. Если строят иностранные компании, а мы им только платим? Зачем такие проекты? Только для того, чтобы заработали «хозяева края»! 

Во всем мире, как это было и в СССР, страны развивают прежде всего те направления экономики, которые нужны гражданам страны. Деньги инвестируются прежде всего в надежность и эффективность систем, которые обеспечивают жизнь и работу граждан страны и отдельных местностей. 

И только у нас создана система, которая ПОЗВОЛЯЕТ ИНВЕСТИРОВАТЬ ТОЛЬКО В ТО, ЧТО ПОЗВОЛЯЕТ УВЕЛИЧИТЬ ЛИЧНЫЕ СОСТОЯНИЯ ХОЗЯЕВ «КРАЯ». Каким бы этот «край» ни был: Московской областью, Дальним Востоком, Дагестаном или Краснодарским краем. Просто в некоторых «краях» ситуация доведена до настоящего края пропасти. И система, название которой «путинская Россия», стремительно скатывается в эту пропасть!


Ссылка на источник

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.